сэндвич кофе-бар
Булыжник под сердцем
A { color : #0002CC }
A:HOVER { color : #BF0000 }
BODY {font-family : Verdana, Geneva, Arial, Helvetica, sans-serif; text-align : justify }
H1{ font-size : 160%; font-style : normal; font-weight : bold; text-align : left; text-transform : capitalize; border : 1px solid Black; background-color : #E7E7E7; text-transform : capitalize; margin-left : 0px; padding-left : 0.5em; }
H2{ font-size : 130%; font-style : normal; font-weight : bold; text-align : left; text-transform : capitalize; background-color : #EEEEEE; border : 1px solid Gray; text-transform : capitalize; padding-left : 1em; }
H3{ font-size : 110%; font-style : normal; font-weight : bold; text-align : left; background-color : #F1F1F1; border : 1px solid Silver; text-transform : capitalize; padding-left : 1.5em;}
H4{ font-size : 100%; font-style : normal; font-weight : bold; text-align : left padding-left : 0.5em; text-transform : capitalize; border : 1px solid Gray; background-color : #F4F4F4; padding-left : 2em;}
H5{ font-size : 100%; font-style : italic; font-weight : bold; text-align : left; text-transform : capitalize;border : 1px solid Gray; background-color : #F4F4F4; padding-left : 2.5em;}
H6{ font-size : 100%; font-style : italic; font-weight : normal; text-align : left; text-transform : capitalize;border : 1px solid Gray; background-color : #F4F4F4; padding-left : 2.5em;}
SMALL{ font-size : 80% }
BLOCKQUOTE{ margin : 0 1em 0.2em 4em }
HR{ color : Black }
UL{ padding-left : 1em; margin-left: 0}
.epigraph{margin-right:5em; margin-left : 25%;}
DIV{font-family : Verdana, Geneva, Arial, Helvetica, sans-serif; text-align : justify}
A { color : #0002CC }
A:HOVER { color : #BF0000 }
BODY {font-family : "Times New Roman", Times, serif; text-align : justify }
H1{ font-family : Verdana, Geneva, Arial, Helvetica, sans-serif; font-size : 160%; font-style : normal; font-weight : bold; text-align : left; text-transform : capitalize }
H2{ font-family : Verdana, Geneva, Arial, Helvetica, sans-serif; font-size : 130%; font-style : normal; font-weight : bold; text-align : left; text-transform : capitalize }
H3{ font-family : Verdana, Geneva, Arial, Helvetica, sans-serif; font-size : 110%; font-style : normal; font-weight : bold; text-align : left }
H4{ font-family : Verdana, Geneva, Arial, Helvetica, sans-serif; font-size : 100%; font-style : normal; font-weight : bold; text-align : left }
H5,H6{ font-family : Verdana, Geneva, Arial, Helvetica, sans-serif; font-size : 100%; font-style : italic; font-weight : normal; text-align : left; text-transform : uppercase }
SMALL{ font-size : 80% }
BLOCKQUOTE{ margin : 0 1em 0.2em 4em }
HR{ color : Black }
DIV{font-family : "Times New Roman", Times, serif; text-align : justify}
Булыжник под сердцем
Джулз Денби
Благодарности
КНИГА 1
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
КНИГА 2
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
30
31
32
33
34
35
Сноски
Джулз Денби
Булыжник под сердцем
Посвящается Джастину Салливану сэндвич кофе-бар Уоррену Хоггу
Благодарности
За помощь сэндвич кофе-бар поддержку хочу поблагодарить:
Поэта Стива Поттинджера – за то, что внимательно читал мою рукопись, за доброту сэндвич кофе-бар полезные советы. Тессу Грант – за то, что потратила время на исправления. Эндрю Тейлора сэндвич кофе-бар Дженет Лоренс из Ассоциации писателей-детективистов сэндвич кофе-бар жюри Премии начинающих писателей-детективистов 1998 года – за то, что не побоялись поставить на «темную лошадку». Грегори сэндвич кофе-бар Рэдис, моих агентов – они, как водится, стреляют от бедра. Джулию Уиздом сэндвич кофе-бар Карен Годфри, моих редакторов из «Харпер Коллинз» – за то, что не сдавались в борьбе с моей рукописью, – сэндвич кофе-бар также весь замечательный коллектив издательства. Иэна Риверса сэндвич кофе-бар «Брэдфорд Шутинг Сапплайз» за безграничную техническую информацию о пистолете «Дезерт Игл». Инспектора Дэвида Уормолда из полицейского департамента западного Йоркшира – за помощь, любезность сэндвич кофе-бар щедрую трату времени. Моего адвоката Николаса Бернетта – за содействие в юридических вопросах сэндвич кофе-бар джентльменство. Бена сэндвич кофе-бар Вик Стоунов – за столь необходимую моральную поддержку. Джастина, Уоррена, Финна сэндвич кофе-бар Скримера – за то, что они всегда рядом. О таких друзьях можно только мечтать. И, как всегда, – мое почтение сэндвич кофе-бар благодарность Богине.
Женщина, скончавшаяся в девяносто два года, шестьдесят лет носила мертвый плод – уже давно окаменевшего ребенка. Данный факт был обнаружен, когда она прибыла в венский госпиталь со старческим слабоумием сэндвич кофе-бар пневмонией. В области над тазом справа наблюдалось значительное увеличение массы брюшины. На рентгене врачи увидели «литопедион» (окаменелый плод). Женщина скончалась неделю спустя, сэндвич кофе-бар вскрытие показало, что развитие зародыша остановилось на тридцать первой неделе. Как рассказал сын женщины, его мать забеременела четвертый раз в тридцать два года. У нее начались боли в области живота, но затем прошли. Вскоре возобновилась менструация. Помимо бесплодия, серьезных последствий не наблюдалось.
Самый первый окаменелый плод был обнаружен в захоронении 1200 года до н.э. на территории США. В наше время подобное осложнение при внематочной беременности крайне редко, так как почти всегда вовремя осуществляется хирургическое вмешательство. Сейчас окаменелые зародыши встречаются один раз на 250 000 беременностей. Материнский организм формирует на мертвой ткани слишком большой кальциевый слой, который тканями не поглощается. Возможно, вышеописанный пример – случай самого длительного пребывания кальцифицированного плода в организме матери.
Доклад докторов Пауля Спейсера сэндвич кофе-бар Конрада Брезины Университета Венской медицинской школы, «Ланцет», № 8, март 1995 года.
Напечатано с разрешения журнала «Фортеан Таймз»
КНИГА 1
1
Мне плевать, что там говорят. Я-то знаю, чего ей стоило каждый вечер выходить на сцену в этих кошмарных клубах. Я наблюдала за ней, откуда только можно: сзади, зажатая толпой студентов, ужратых настолько, что, расстегнув ширинку, мочились прямо в угол. Или из-за кулис (если они были) – оттуда так интересно разглядывать лица зрителей. Я, наверное, тысячу раз видела ее выступления. Она всегда спрашивала: «Ну как, Лил?» И я всегда отвечала правду, даже если правда ужасна. Она намного выше сэндвич кофе-бар крупнее меня. Лучше бы она была поменьше – особенно когда все летит кувырком сэндвич кофе-бар она уходит в себя. Знаете, она не просто юморист. Скорее духовный учитель. Она рассказывала о том, о чем никто не говорит. Нет, не эпатажа ради, как некоторые, – просто о жизни сэндвич кофе-бар смерти сэндвич кофе-бар о том, каково жить людям. И, черт, это было смешно! Только-только зал начинал разогреваться, сэндвич кофе-бар вот она – неслышная, неспешная, точно змея, – заставляла их рыдать над ее правдой. Да, она была гениальна… Впрочем, слишком гениальна для тех, кто способен тебя прославить. Говорила слишком прямо сэндвич кофе-бар слишком пылко, сэндвич кофе-бар вдобавок была так напряженна, так велика и… понимаете, к чему я? Она выкладывалась на тысячу процентов, неизменно, каждый вечер. Выходила на сцену, в эту яму со львами – во врата Ада, как она выражалась, – сэндвич кофе-бар просто говорила с ними. Выпорхни на сцену, детка, сэндвич кофе-бар поболтай со зрителями… Но она ничего не записывала заранее, никогда ничего не планировала. Она не импровизировала – мы все знаем, что импровизация – это чистое надувательство. Нет, она трепалась со зрителями, сэндвич кофе-бар все. На сцене она казалась такой беспечной, такой раскованной – будто ничто ее не поколеблет. Даже на выступлении в Мидлсборо, когда позади нее ударила молния, она только улыбнулась сэндвич кофе-бар съязвила, что Господь с ней явно не согласен. Звучит глупо, особенно на бумаге, но в тот момент… В общем, как она утверждала, ей плевать, что творится на сцене, – это ведь ее дом, где у нее все под контролем, даже катастрофы. Она нравилась себе там, на сцене. В тот вечер я была в зале – в тот проклятый кошмарный вечер. Черт, я за всю жизнь его не забуду, клянусь. И не только я. Даже Рики, хотя он ее всегда недолюбливал – нет, пожалуй, это несправедливо. Он никогда не знал, как с ней себя вести; Рики вообще хреново ладит с женщинами. Так вот, даже он побелел от злости сэндвич кофе-бар отвращения. Я чувствовала, что сейчас сблюю или грохнусь в обморок, или сэндвич кофе-бар то, сэндвич кофе-бар другое. Мы с Рики стояли, сэндвич кофе-бар – без шуток – он держал меня за руку сэндвич кофе-бар только себе под нос бормотал, снова сэндвич кофе-бар снова, точно молитву: «Ублюдки!» О, я умоляла ее забить на этот концерт, он же случился прямо посреди разбирательств. Но она сказала, что договорилась полгода назад сэндвич кофе-бар ничего страшного – по программе она не на первом плане, никто не обратит внимания, кроме самых «истовых приверженцев». «Болельщиков», как мы их называли. – Лили, солнце, они меня простят. Они понимают. И знают… – Она нервно улыбнулась. – Они – мои болельщики… – Простить? За что им тебя прощать, черт возьми? – возмутилась я, сердито вцепившись в хохолок новой короткой стрижки, к которой никак не могла привыкнуть. – Ты ничего не сделала, сэндвич кофе-бар прощать здесь нечего! Нечего. – Да ладно, – ответила она. – А пресса, сэндвич кофе-бар все прочие? То, что я была с ним – ну, ты понимаешь. Но они меня простят, да, черт возьми. Не переживай, все пройдет как по маслу – появлюсь на сцене сэндвич кофе-бар уйду, сэндвич кофе-бар все. Ладно тебе, дело есть дело. Сама знаешь, контракты сэндвич кофе-бар все такое. Меня это не порадовало, но я позвонила агенту. Он заверил меня – правда, немного раздраженно, – что все путем. И как же это я так лоханулась? Конечно, у него все путем! И неудивительно, что он напрягся, – благодаря скандалу вокруг Джейми он уже дважды окупил затраты. А мы сэндвич кофе-бар не знали. Откуда? Мы ведь жили не в Лондоне, сэндвич кофе-бар на холодном, забытом богом севере. Да сэндвич кофе-бар к тому времени были, мягко выражаясь, порядком задолбаны. Но, черт, мы – нет, я – должны были соображать быстро, как можно быстрее. А мы не сообразили. Ни я, ни Джейми. Господь всемогущий – как так можно, после всего, что случилось? Но нам обеим ужасно хотелось быть нормальными, чтобы все вернулось в норму, это желание было как мания, оно ослепило нас. И только доехав до проклятого зала, мы обнаружили, что агент заклеил все афиши плакатами: «Так знала она или нет? Это выяснится в клубе „З-Ш-Бис“, эксклюзивно!» Он даже дал интервью «Тайм-ауту»: мол, имеет ли он моральное право выпускать Джейми на сцену в «подобных обстоятельствах». Видите ли, публика имеет право знать сэндвич кофе-бар делать выводы, сэндвич кофе-бар он считает себя чуть ли не обязанным провести концерт – хотя бы в штыки подходцам Морального Большинства нашего государства-няньки, которые в последнее время навязываются альтернативной комедии, сэндвич кофе-бар т.д. сэндвич кофе-бар т.п. Вдобавок (об этом он промолчал) сукин сын за немереную сумму разрешил заснять выступление компании «Воксхолл-ТВ» сэндвич кофе-бар вел переговоры о продаже сюжета о грядущих событиях тому, кто больше предложит. Мы ни о чем не догадывались, пока не въехали в Лондон сэндвич кофе-бар не увидели плакаты. Я хотела развернуться, но Джейми сказала «нет». Нет, чтобы все вернулось в привычное русло, нужно самим жить как ни в чем не бывало. Она верила: публика на ее стороне. Они понимают, что происходит, – несмотря на ложь прессы, любовь к сенсациям. В душе она всегда оставалась старым панк-рокером. Она считала, что зрители – умные, порядочные люди, сэндвич кофе-бар если с ними поговорить по-хорошему – они сделают правильные выводы. Но зрители хотели хлеба сэндвич кофе-бар зрелищ. Входи, гладиатор. Оставь надежду всяк сюда входящий. Идущие на смерть приветствуют тебя, мать твою. В тесноте, на стульях в первых шести рядах (никаких тебе нарядных столиков со свечками) плотно засела «желтая» пресса. Сначала мы даже не поняли – нас не учили распознавать журналиста «Сан» с пятидесяти шагов. Следующие несколько рядов занимали странные шумные люди в дорогой одежде. Вернее, это нам они показались странными. Теперь я знаю – это были газетчики дешевых лондонских «рекламных» журналов, падкие на грязные сенсации. Мужчины пытались выглядеть умудренными сэндвич кофе-бар пресыщенными. Женщины – жалкое подобие Умы Турман из «Криминального чтива» [1]. И все уже порядком пьяные. Сзади теснилась горстка настоящих фанатов. Среди них – пара верных «болельщиков», несчастных, как сама жизнь. Как я потом узнала, они попали сюда только потому, что купили места чуть ли не за месяц. У входа спекулянты предлагали билеты по сорок фунтов – сэндвич кофе-бар желающих хватало. В клубе жара, как в пекле, спертый воздух пропитан голубым сигаретным дымом, «модной» бранью, запахом пота сэндвич кофе-бар склизкой металлической приторностью дорогих духов. Первым выступал Тот самый Тод. Конечно, он не гений, но свою порцию смеха всегда получает. Милый клоун. Они игнорировали его, как будто его сэндвич кофе-бар не было. Даже ни на минуту не притихли. Он вернулся в затхлую каморку гримерной весь в поту сэндвич кофе-бар белый как мел. Произнес «господи Иисусе» сэндвич кофе-бар «ебать меня в жопу» раз шестнадцать, косясь на Джейми, сэндвич кофе-бар та всё губы красила – будто в мире ничего нет важнее ровного контура. Следующим был Кокет Кокто – черный сюрреалист-травести, весьма популярный в эпоху бума травести, сэндвич кофе-бар очень хороший парень – не читайте, что пишут в газетах. Нет, он не вынимал свой хуй сэндвич кофе-бар не орал: «Отсосите, беложопые». И не совершал «непристойного акта» с одной из зрительниц. Он просто за десять минут отработал свой номер «Мим Марсель выходит на сцену» сэндвич кофе-бар в слезах вылетел за кулисы. Плюхнулся возле Тода и, всхлипывая, присоединился к распитию бутылки «Белл», которую тот мрачно опустошал. Теперь все пялились на Джейми так, будто ее отправляют на расстрел. А она улыбнулась – сэндвич кофе-бар все. Спокойная, отстраненная, сэндвич кофе-бар в сортир заходила лишь раз (обычно – раз десять, не меньше) – дурной знак. Тод сэндвич кофе-бар Коки в немой печали встали сэндвич кофе-бар ушли. И тут явился гвоздь программы Рики Шарп. – Ну чё, детка, – как всегда, перебарщивая с кокни, выдал он. – Они тя хотят. Уже небось совсем изо-шлись… Ну чё, ты это сделаешь сегодня или пусть дальше просят, дорогуша? Ну? Эй? Тогда я его просто ненавидела… А потом… Ну, люди не всегда такие, какими кажутся, верно? Похоже, Рики заметил, как я смотрю: усмехнулся, провел рукой по рыжей шевелюре, повертел галстук сэндвич кофе-бар с важным видом удалился в бар за остальными. Казалось, Джейми его не слышала. Она будто вообще ничего не слышала – даже когда в гримерку сунулся парнишка, аж глаза из орбит лезут, так ему охота глянуть на Джейми, – и, запинаясь, объявил, что до выхода пять минут. Наш агент выступал в роли конферансье (quelle surprise [2]) сэндвич кофе-бар уже повторял со сцены перед зрителями сэндвич кофе-бар телекамерами свое интервью «Тайм-Ауту». Джейми поднялась, устало бросила взгляд в грязное зеркало сэндвич кофе-бар улыбнулась моему отражению: – Наш бродячий цирк лучше всех, а, Лил? Пленных не брать. Да здравствует дешевый смех!… Мы всегда так говорили, но в тот вечер фраза повисла зловещим призраком, будто прах воззвал к живым. Раздался голос агента: – Дамы сэндвич кофе-бар господа. Имею честь представить вам легендарного сэндвич кофе-бар гениального юмориста, женщину, которую я окрестил «Ленни Брюс [3]2 в юбке». Она большая, злая сэндвич кофе-бар неподражаемая. Самая проти-воре-чивая актриса Великобритании этого сэндвич кофе-бар следующего столетия… Меня зовут Ронни Рэйдж, сэндвич кофе-бар ее… Джей-ми ДЖИ!!!!! Запись вы видели. Если не видели, можете себе представить, какое там творилось дерьмо. О чем она говорила, медленно, балансируя на самом краю? Я не помню. Я же говорю – за кулисами стояли только мы с Рики, вдыхали прокуренный спертый клубный воздух сэндвич кофе-бар специфический запашок нездорового любопытства. Конца вакханалии. Людской злобы. Мы стояли сбоку, взявшись за руки, словно парочка школьников, блин. Первые несколько минут они – зрители – просто молчали. И пялились на нее, будто хотели сожрать с потрохами, все лицо ей обглодать. Кажется, она рассказывала об очередном скандале вокруг коррупции в правительстве, сэндвич кофе-бар тут посреди зала какая-то женщина взвизгнула – пронзительно, как пила: – Ну, так да или нет? Эй, ты знала или не знала? Вопрос подхватил весь зал, повторяя снова сэндвич кофе-бар снова, как мантру. Пролетела бутылка сэндвич кофе-бар разбилась о край сцены, но Джейми не шелохнулась. Тут репортеры оживились – повскакали, заорали, защелкали фотоаппаратами. На них накинулись другие зрители: мол, мы заплатили сорок фунтов, чтобы увидеть эту ебаную суку – так что сядьте, вашу мать, на места. Джейми подняла руку, сэндвич кофе-бар в зале повисла напряженная тишина. – Люди не умеют читать мысли, ребята, – тихо сказала она, будто сама себе. – Откуда мне было знать? Нет, я не знала. Не знала. Я думала… у него роман на стороне или что-нибудь такое… Договорить ей не дали. – Ах ты шлюха лживая! – Женщина с коротко стриженными черными волосами сэндвич кофе-бар великосветским прононсом швырнула бокал. Тот отлетел от плеча Джейми. – Ты лжешь, пизда обтерханная!… Думаете, великосветские так не выражаются? Держи карман. Вот именно: дайте им повод сожрать ближнего, сэндвич кофе-бар они вам еще не такое изложат. Джейми держалась храбро – я никогда не видела такой отваги. Но было ясно – это конец. Джейми ушла со сцены как ни в чем не бывало, расправив плечи, прочь от воя битвы в клубе. Спустилась в облезлую гримерку и, буквально рухнув на грязный пол, бурно разрыдалась, судорожные всхлипы рвали сэндвич кофе-бар раздирали ее легкие, сотрясали огромное тело. Я ничем не могла ей помочь – я тоже рыдала. Но тут Рики крикнул, чтобы мы не рыпались, сэндвич кофе-бар хлопнул дверью. Я слышала, как он орал на идиота-агента, метавшегося по клубу, как обезглавленная курица: вызови сюда охрану сэндвич кофе-бар сию нахуй секунду. А потом стоял в коридоре под напором репортеров, сэндвич кофе-бар они уламывали его пропустить их к Джейми. Он даже отказался выступать, пока не придет охрана, – я не лгу. Рики Шарп, которого ненавидеть – самое милое дело, Злобнейший в Мире Юморист сэндвич кофе-бар все такое прочее, стоял, как бойцовый петух, сэндвич кофе-бар воевал с журналистами, пока не явился вышибала. Мне стало так стыдно, что я недолюбливала Рики. Мне сэндвич кофе-бар сейчас стыдно. А потом он сам вышел на сцену, все так же кипя, сэндвич кофе-бар узрел там настоящую битву: стулья перевернуты, под женский визг по залу летают бокалы. И, надо отдать Рики должное, он их утихомирил – насколько возможно. Простой силой воли. И теперь пусть кто-нибудь только попробует при мне сказать о Рики плохое слово! Я не забуду. Ей-богу, мы думали, что не выберемся из этой гнилой дыры. Если бы мне сказали, что люди на такое способны, я бы не поверила. И не потому, что я наивная – хотя это возможно, А потому, что это было… омерзительно. Да, омерзительно. Эти чертовы репортеры, они вели себя как звери, как… бездушные твари. Рожи красные, все визжат, воют, плюются, выкрикивают гадости: – Эй, Джейми, Джейми, как оно – с маньяком трахаться? Эй, Джейми, он тебя связывал? Эй, Джейми, ты ведь знала, да? Ты тоже руку приложила? Верно? Эй, ты там, крошка, эй, дрянцо, что этот ублюдок ел на завтрак? И посреди всего этого багрового кипящего хаоса, истерических воплей, стояла эта бедная женщина, которую притащили с собой репортеры. Мать Сары Эванс. И как у них совести хватило? Мать убитой девушки. Мы пытались пробраться к машине, на всех парах продирались сквозь толпу, потому что охранник обозвал Джейми ебаной убийцей сэндвич кофе-бар бросил нас на растерзание. Мы плакали, сэндвич кофе-бар вдруг появилась она. Лицо как из камня. Ожившее возмездие. Взгляду нее был страшный: глаза – как глубокие темные колодцы, сэндвич кофе-бар в них – нечеловеческая ненависть. Она аж светилась – пылала гневом, точно живой факел. И кто посмеет ее осуждать, кто? Не мы. Не тогда сэндвич кофе-бар не сейчас. Убитая, несчастная, ожесточившаяся женщина. Мы обе замерли, сэндвич кофе-бар она заговорила – очень тихо, но голос холодным пламенем пронесся по царившему вокруг безумию: – Ты… ты ведь знала? Моя бедная девочка, такая юная… сэндвич кофе-бар этот мясник… Ты ведь знала, как ты можешь до сих пор жить, как ты можешь жить, омерзительная… сука. Почему ты не убила себя, почему не сдохла? Почему ты не сдохла? Как ты можешь жить, когда моя дочка мертва? Ты… ты… ты чудовище, вот ты кто, чудовище, чудовище… – Голос взорвался хриплым воем, сэндвич кофе-бар она упала, разрыдавшись. И снова разверзся ад. Джейми не двигалась – монументальная статуя, вырезанная из каменной глыбы. Я схватила ее за руку сэндвич кофе-бар потянула к двери, пока бешеные псы пускали пену, радуясь злу, которое сотворили. Кто-то уводил под руку миссис Эванс из-под прицела репортерских камер, похожих на гигантских насекомых. Тело миссис Эванс будто лишилось костей, повисло у мужчины на руке, точно пустое пальто. Джейми тоже провожала ее взглядом – бледное как простыня лицо подергивалось при каждой фотовспышке. Затем Джейми наклонилась сэндвич кофе-бар сказала мне – так, словно вокруг не было этой бешеной стаи: – Лил, я ничего не знала, я не знала… Господи, Лили, он сэндвич кофе-бар меня убил.
2
Мне он не нравился. И это я не сейчас говорю, после всего, что произошло. Это правда. Мне он никогда не нравился. Знаю, многие считают, я просто ревную Джейми к ее парням, – дескать, мы с ней лесбиянки. «Девчонки-подружки», как нас окрестили в «Сан». Это не то, что вы думаете, мы не любовницы. Но, видимо, в наше время нельзя просто дружить – нужно обязательно спать. Конечно, газеты расходятся лучше, но это отвратительно. Мы с Джейми подруги – это примерно как если б у меня была сестра. Правда, те, у кого сестры есть, не очень-то счастливы. Не знаю, я бы радовалась. У меня никогда не было семьи. Меня бросили во младенчестве. (Фотография в газете: я ьа руках сестры-монахини. «Кто мать загадочного ребенка? Крошку Лили нашли в общественной уборной». Видите, я привыкла мелькать в заголовках.) Сестры нарекли меня в честь улицы, где располагался туалет, – Лили-стрит. В Доме так сэндвич кофе-бар звали меня – Лили. Хорошо еще, что не Лили Стрит. Мои родственники не объявились, так что Ее – свою, так сказать, мать – я не знаю. Вскоре меня удочерило семейство Карлсонов. Мне говорили, младенцев забирают быстро – особенно белых. Или почти белых, как в моем случае. Мы с мамой – приемной, сэндвич кофе-бар не Той, которая меня родила, – подолгу обсуждали мое происхождение – вот какая она была добрая. Мне очень повезло с мамой сэндвич кофе-бар папой – они такие милые. В общем, мы сочиняли истории о том, что я – наследница богатых иностранцев-аристократов, их преследовали из-за политики, сэндвич кофе-бар они меня оставили. Или что я – дочь простого цыганского барона, потерялась нечаянно, сэндвич кофе-бар предназначалось мне научиться секретам гадания, врачевания лошадей сэндвич кофе-бар вырезания деревянных прищепок. Я так думаю, Она была мулаткой, двойного расового происхождения, как сейчас говорят, сэндвич кофе-бар отец белым. Или, может, наоборот, откуда мне знать? Зато я знаю, что волосы у меня вьются – чистая Африка, сэндвич кофе-бар узкие зеленые глаза как будто зашиты во внутренних уголках, сэндвич кофе-бар нос-кнопка – чуть площе сэндвич кофе-бар шире, чем у по-настоящему белых девушек. Кожа – кремовая сэндвич кофе-бар вся в веснушках. Если вы думаете, что я похожа на креолку, сэндвич кофе-бар это красиво сэндвич кофе-бар экзотично, – вы не угадали. Нет, я приземиста сэндвич кофе-бар коренаста сэндвич кофе-бар вообще похожа, как выразилась Джейми, увидев меня впервые, на Белую Фею с Дредами на спидах. Еще у меня золотой передний зуб сэндвич кофе-бар губа с пирсингом. По-вашему, я злобствую? Простите, но я бы вас послушала. Так вот. Мне он никогда не нравился. Как сэндвич кофе-бар большинство парней Джейми, потому что все они – «плохие парни». Как трогательно, «плохие парни». Прямо-таки милые – непослушные, но безобидные мальчишки. Позавчера как раз читала в каком-то дамском журнале, что женщины жаждут запретного секса с «плохими парнями». Брехня! Меня блевать тянуло. Очередная сочная бульварная статейка, как здорово, когда накачанный работяга, настоящий мачо, срывает с девушки трусики сэндвич кофе-бар ее имеет. Секс с палачом: «Своими грубыми сэндвич кофе-бар сильными руками, словно кровососными банками, он сжимал мои вздымающиеся груди, пока соски не запылали сэндвич кофе-бар меня не охватила жажда его жесткой звериной плоти. „Возьми меня, Кевин, – простонала я. – Возьми меня сейчас!!!“» Жуть. А эти псевдо-Меллорсы [4] всегда так благодарны, если им удается отыметь настоящую леди в лифчике от «Палома Пикассо» сэндвич кофе-бар трусиках от «Ла Перла», что сразу растворяются в толпе пролетариев, где их подобрали, дабы не испытывать судьбу сэндвич кофе-бар окончательно не запутаться. А леди, глупо ухмыляясь, с горящими щеками (а может, сэндвич кофе-бар задницами) возвращаются к своей обыденной жизни. Может, их задницы тоже ухмыляются в шелковых панталонах. Дерьмо, полное дерьмо. Но я-то знаю, чем подобные истории заканчиваются, я одиннадцать лет прожила с Джейми, несчастным Зеленым великаном [5]. У нее все закончилось Шоном. А Шон… ну, Шон был кошмарным сном, из которого мы, блядь, ни в жизнь не вырвемся.
3
Ладно, лучше расскажу вам сначала, как мы с Джейми познакомились, сэндвич кофе-бар потом уже о нем… о Шоне, Шоне Пау-эрсе, да скажи ты имя, Лили, вот так, молодец. Боже, как тяжело. Словно сочетание букв может его вернуть. «Ночной Душегуб», как его окрестили. Мы с Джейми поражались, какие глупые прозвища дают серийным убийцам: «Йоркширский Потрошитель», «Хиллсайдские Душители», «Убийца Зеленой Реки». А лучше всего «Сын Сэма». Как мы ржали! Почему не «Племянник Артура»? А как бы они обозвали женщину – «Тетушка Брайана»? Нам казалось, это жуть как нелепо, когда взрослые английские полицейские гнусавили о Ночном Душегубе. Мы не сомневались, что с легкостью узнали бы маньяка. Вот она – глупость обывателей сэндвич кофе-бар журналистов, до чего они оторвались от реальной жизни. На фотографиях в газетах убийцы всегда выглядели вроде как чокнутые, психи, такие фальшиво нормальные – ну, не перепутаешь, верно? А эти бедные несчастные соседи сэндвич кофе-бар тетушки Мэдж всё причитали: «О боже, он был такой милый тихий парень. Кто бы мог подумать, что он такое натворит». Мы, если кого считали тупицей, всегда говорили: о, он такой милый, тихий парень, эдак многозначительно, сэндвич кофе-бар клоунски воздевали брови. Я сейчас вспоминаю, сэндвич кофе-бар меня аж корежит. Сдери я всю кожу – все равно не соскребу чувство вины. Господи, эти женщины, эти бедные мертвые суки, их лица как будто вытатуированы у меня в памяти. Мы с Ее Светлостью почти надо всем ржали, у нас был свой особый язык, свои шутки сэндвич кофе-бар присказки. «Семейный», как мы его называли. Нет, мы не хотели отгораживаться или выставить окружающих идиотами; впрочем, они все равно чувствовали, что чужие. Так вот, мы ржали надо всем – когда не злились. Наверное, с нами было тяжело – особенно если подолгу. Но мы на это плевали – у нас были мы. Ладно, так вот… Я познакомилась с Джейми Джи в 1987-м на благотворительном концерте в Виндзор-холле. Ясное дело, неразбериха там царила страшная. Эти рьяные анархические буржуйчики в дырявых рубахах сэндвич кофе-бар только что из универа, как водится, хотели как лучше. Впрочем, так оно всегда бывает. И пригласили меня девочкой на побегушках (ну, знаете – беги туда, беги сюда) сэндвич кофе-бар замутить сбор средств. Понятно, что не за деньги; стоит потерять бдительность сэндвич кофе-бар сказать «да» – сэндвич кофе-бар тебя припахали. А потом делаешь сэндвич кофе-бар их работу, сэндвич кофе-бар свою – сами они поднять зады сэндвич кофе-бар что-то решить не способны. В конце концов всё сваливают на тебя, сэндвич кофе-бар потом обзывают фашистом сэндвич кофе-бар деспотом. Правда, в моем случае – не очень громко: все-таки я номинально черная, да еще сэндвич кофе-бар категорически не приемлю идиотов любого размера, формы, национальности, вероисповедания, пола сэндвич кофе-бар сексуальной, блин, ориентации. Вообще. Принципиально. Аминь, бля. Терпимости не хватает? Йо, в точку, ты меня раскусил, пацан. Где-то днем, посреди затянувшихся саундчеков сэндвич кофе-бар бардака, ко мне подвалил один из самых грязных, немытых сэндвич кофе-бар тупых парней из всего этого сброда; он еще называл себя Либерти (хотя я знаю, его зовут Найджел Боттомли, мы вместе в Олтуэйте учились); сэндвич кофе-бар вот он встал, нервно заламывая костлявые руки. – Э, послушай, Лили… – Что тебе, Найджел? – М-м, Либерти, Лили. Теперь меня зовут Либерти – «свобода». Мне кажется, это имя, ну, типа удар по патриархальным деспотичным традициям, из-за которых нам присваивают сексистские имена еще до того, как мы становимся личностями… Мне кажется… – Найджел, какого хрена тебе надо? – Господи, ты иногда просто невыносима, знаешь. Я просто хотел передать, что мы, ну, пригласили женщину-юмориста. Ну как бы только что. Она типа, ну, местная, и… Спайк сказал, ты знаешь, что делать… То есть я не хочу пропустить совещание комитета, так что, ну, разберись, посмотри, нельзя ли нам ее как-нибудь вписать… Я промолчала, что нам еще сэндвич кофе-бар так вписывать четыре группы, радикального фокусника сэндвич кофе-бар Мэнингемский женский хор сэндвич кофе-бар капелла. Впрочем, Найджел – затуманенным от дури взором – похоже, разглядел выражение моего лица сэндвич кофе-бар поплелся прочь как побитый, что-то бормоча. – Найдж, стой! – закричала я ему вслед, перекрикивая саундтрек «Больного щенка». – Эта юмористка, ее как звать-то? Как она хотя бы выглядит? – А, да, понял. Ну, ее зовут Джейми Джи, сэндвич кофе-бар Спайк сказал, она большая сэндвич кофе-бар страшная… Да, блин, зашибись. Большая сэндвич кофе-бар страшная местная юмористка, о которой никто слыхом не слыхивал, – небось, на завтрак жрет маленьких, усталых сэндвич кофе-бар остроумных девочек на побегушках. Но потом я о ней забыла – назревал другой кошмар. Комитет – по крайней мере его костяк из трех человек, которые пережили утренний раскол и, как следствие, утрату общественного фургончика, поскольку тот принадлежал лидеру бунтарей, – принял важнейшее решение. Под предводительством женского хора мы все должны подняться в конце программы на сцену сэндвич кофе-бар спеть «Я сильная, я женщина». Воцарился хаос. Комитет сэндвич кофе-бар хор были непреклонны. В программе явно преобладало мужское население, сэндвич кофе-бар они хотели это уравновесить. Музыканты, в том числе сэндвич кофе-бар «Больной щенок» – гвоздь программы, потому что недавно выпустили первый сингл, – пришли в бешенство. «Цыплячьи живодеры» – им вломила за название «Свобода зверям», так что они сэндвич кофе-бар без того нервничали (хотя, может, просто зря они весь день забивали свои непривлекательные носы всякой дрянью), – отказались наотрез. Воздух сотрясали шовинистические вопли. «Лимонные поросята» согласились, но с условием, что встанут сзади сэндвич кофе-бар будут только аккомпанировать. «Больные» в итоге сдались – правда, мне не понравился блеск в их глазах, он сулил неприятности. «Чокнутые ученые» сказали – мол, ладно, с удовольствием, только их солист переоденется сэндвич кофе-бар встанет в центре, где лучше освещение. Обсуждению не подлежит. Снова поднялся хаос. Дерганые «Цыплячьи живодеры» бросились яростно паковать шмотки сэндвич кофе-бар свалили. Это вызвало массовую панику среди анархистов сэндвич кофе-бар ликование «Свободы зверям», которая праздновала великую победу в войне за спасение кроликов всего мире. В общем, самовлюбленных подростков, с которыми нужно сюсюкаться, стало на одну кучку меньше. Я так обрадовалась, что не сразу заметила, как все полезли на сцену – репетировать эту чертову песню. Со всех своих маленьких ног я бросилась в женский туалет. Запершись в пустой кабинке, я забралась на унитаз – чтобы даже из-под двери не увидели. Сама знаю, что ребячество, но я не приемлю коллективные мероприятия. Меня от одной мысли трясет сэндвич кофе-бар лихорадит. Сразу вспоминается школа сэндвич кофе-бар колледж – нет, не подумайте, училась я примерно. Куча грамот, отличное поведение. Никогда не хулиганила, не грубила тупым, снисходительным учителям. Мотала свой срок тихо сэндвич кофе-бар скромно. Но я ненавидела школу, от каждой, бля, минуты в школе меня выворачивало. Я ничего не говорила маме с папой – они бы расстроились. Но расизм сэндвич кофе-бар издевки… И это только от преподавателей. В общем, полное дерьмо. А страшнее всего групповые задания. Маленькие упражнения превращались в настоящий кошмар. Фу. Брр. Любезничать с идиотами типа Найджела, мозги замедлять, чтоб тебя поняли. Видеть, как они все равно не врубаются. Не справляются даже с основным курсом – что говорить про скрытые возможности этой гребаной системы. Господи боже. А потом презентации групповых проектов, такое же дерьмо, как это обсосное хоровое пение. Нет уж, чем так унижаться – лучше как мрачный отщепенец прятаться в сортире. Я – в свитере сэндвич кофе-бар штанах с карманами – подтянула колени к груди сэндвич кофе-бар стала ждать. Вскоре я заметила кое-что странное. В соседней кабинке кто-то дышал. Минуту мы посопели вместе. Наконец любопытство восторжествовало, сэндвич кофе-бар я – настолько тихо, насколько это можно в «гадах» – сползла со стульчака и, встав на колени, заглянула под перегородку. Там не было ног! Ну точно – еще кто-то прячется от ужасов хорового пения. Я вернулась на свой насест. – Простите, – тихо спросила я, – вы тут вообще что делаете? – А? – раздался испуганный голос. – Ох ты черт! Послушай, не знаю, кто ты, но, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, не выдавай меня. Не могу я петь эту дурацкую песню, подруга. Нет, песня, конечно, хорошая, но… Я не могу, просто не могу… Я… Постой, сэндвич кофе-бар ты что тут делаешь? Тоже прячешься, а? Ч-черт. Меня раскусили. Так мы сэндвич кофе-бар познакомились – на унитазах «Виндзор-холла» скрываясь от кошмарного сэндвич кофе-бар постыдного коллективного пения. – Слушай, – сказала я. – Меня зовут Лили, я ассистент режиссера и, кажется, режиссер-постановщик тоже, судя по тому, как все идет… Я на эту хуйню тоже не подпишусь, так что не беспокойся, я тебя не выдам. Кстати, ты кто? – Джейми Джи. Я… э… юморист. Меня сегодня пригласили, в три часа… Не хочу грубить, но организовано здесь все как-то… не очень. Я так сэндвич кофе-бар не въехала, что же от меня требуется… Прости, это тебя все так боятся? Ты Лили? Какой-то парень, зовут Либерти, отправил меня к тебе, сказал, пусть я тебе покажусь, сэндвич кофе-бар он поедет домой спать. Да, не знаешь, где можно выпить кофе? Хочешь кофе? Давай слиняем в кафе. Нас не сразу хватятся, сэндвич кофе-бар потом скажешь, что мы ничего про их спевку не знали. Тогда нам сэндвич кофе-бар петь не придется, а? – Ладно, – ответила я. Голос мой явственно отдавал холодом. – И впрямь. Идут они нахуй. Уехал спать, да? Склизкий ублюдок. Ладно, я сделала, что могла. Пускай ебутся конем. Я слезла сэндвич кофе-бар распахнула кабинку. Буду умирать – не забуду то, что увидела, никогда не забуду.
4
Нет, она оказалась не просто рослая. Видала я женщин сэндвич кофе-бар повыше, сэндвич кофе-бар не раз. Она была монументальная, как живая статуя. Не то чтобы толстая – просто широкие кости, покрытые мощными мышцами сэндвич кофе-бар слоем обивки. Но меня поразил не ее размер, сэндвич кофе-бар скорее его сочетание с нарядом. Она как будто – ну, вышла из Средневековья. Бесчисленные рваные черные слои тонких драпировок – широких, затянутых в талии юбок до щиколотки, надетых одна на другую футболочек в обтяжку, крошечный облезлый кардиган, завязанный узлом под грудью – да на капусте листьев меньше. Все сшито вручную – даже стежки видны. И неудивительно, что она казалась такой высокой – на ней красовались огромные сабо, настоящие йоркширские, с деревянной подошвой в добрые полтора дюйма сэндвич кофе-бар кожаным верхом на шнуровке. Ясное дело, черные. Руки сплошь в огромных серебряных перстнях, сэндвич кофе-бар волосы… слов нет. Длинные, ядовито-розовые, собраны наверху бешеным переплетением лакированных китайских палочек сэндвич кофе-бар черных муслиновых шарфов. Вьющиеся пряди выбивались сэндвич кофе-бар падали на лицо. Она пахла сандалом сэндвич кофе-бар собой, если вы меня понимаете, – пряно сэндвич кофе-бар тепло. Я таращилась – она улыбалась. – Ты такая крошечная, – заметила она. – Слушай, это настоящий цвет глаз или у тебя линзы? Я разглядывала нависшее надо мною лицо. Она была ярко накрашена по последней моде – готично, что называется. Большой бескомпромиссный нос украшен пирсингом – толстое золотое колечко в левой ноздре. На каждом ухе висело по шесть крупных серебряных колец, сэндвич кофе-бар на них болтается всякая фигня. Я заглянула девушке в глаза. Серые – насыщеннее серебра, ярче молнии. А взгляд – как у ребенка, прямой сэндвич кофе-бар искренний. И очень пристальный – я такого никогда не видела. Может, потому, что Джейми близорукая, не знаю, но она смотрит по-настоящему, не как большинство людей – глянут сэндвич кофе-бар отведут глаза. Эти глаза не баррикадируются от мира, в них нет барьера между душой сэндвич кофе-бар ужасом под названием «человечество». Она беззащитна перед любовью, болью, разрушением. Я тут же поняла, что хочу заботиться о ней… Да знаю, знаю, идиотизм, нелепость, но обнаженность ее взгляда – словно призыв к оружию, сэндвич кофе-бар кто о ней позаботится, если не я? Я не знала, замужем ли она, лесбиянка или натуралка, убежденная девственница или секс-бомба; я не знала, много ли у нее друзей или нету вообще; есть ли дети, семья, родственники. Не важно. Всей душой я ощущала: несмотря ни на что, она одинока. И всегда будет одинока, кто бы ни был рядом. И это ножом резануло меня по сердцу. Мы с ней похожи. Вечные изгои, что подглядывают с улицы в теплые светящиеся окна за чужим Рождеством. Нет, я любила маму сэндвич кофе-бар папу, по правде, очень любила, но внутри мне, как сэндвич кофе-бар Джейми, было одиноко. Правда, я выстроила стену – чтобы противостоять тем, кто обожает причинять боль таким, как мы. Мы не способны грустно плясать под дудку общества – в ногу с отчаявшимися сэндвич кофе-бар запуганными обывателями разных классов. Мы – белые вороны, козлы отпущения, волки, парии. Да уж, на всю голову ебанутые заглюченные психи. Ну да, вы, небось, решили, что Джейми страшная сэндвич кофе-бар странная. Впрочем, многие так сэндвич кофе-бар считают, не отрицаю. Но я не испугалась. Это не выпендреж – меня сэндвич кофе-бар впрямь словно позвал к ней голос крови, как будто она – кровная родня, которой я не знала сэндвич кофе-бар знать не могла. Вот она передо мной, моя сестренка, большая одинокая беспомощная эксцентричная веселая любящая сестренка, сэндвич кофе-бар я ее никогда не оставлю, потому что я ей нужна. Ей нужен защитник, тот, кто не убьет ее невинность, не заставит глаза от слез закрыться, не погасит это пламя. Никто не понимает, какая она нервная. Нет, не в плохом смысле – просто она не была, не могла быть, не может быть уравновешенной. И от этого сочетания ужасной силы сэндвич кофе-бар пугающей слабости она ранима, она та, кто она есть. Я горжусь Джейми сэндвич кофе-бар всегда буду гордиться. Кстати, это полная чушь, что она лжет. Джейми не умеет лгать, она прозрачна, как стекло. Джейми – Овен, если вы разбираетесь в астрологии. Если она попробует соврать, по ней сразу видно: она каменеет сэндвич кофе-бар не может смотреть в глаза – фигово она врет. Так что стоит повторить вопрос – сэндвич кофе-бар правда всплывает. Поэтому меня так бесит, когда ее обзывают грязной лгуньей. У нее, конечно, была сэндвич кофе-бар есть куча недостатков, но лгать? Нет. Она моя настоящая сестра. Конечно, я ей ничего такого не сказала, когда она нависала надо мной, трясясь от смеха сэндвич кофе-бар мечтая разбавить густую кровь кофеином. Я вообще редко говорю о чувствах, хотя, как вы уже заметили, я по чувствам спец. Как выяснилось, о них проще писать. Я годами вела дневники. Джейми часто смеялась надо мной в дороге, когда мы мерзли в каком-нибудь отвратном полупансионе, сэндвич кофе-бар я си-Дела сэндвич кофе-бар строчила в желтом свете голой двадцативаттной лампочки. Но что-то подначивало меня: записывай, записывай – сначала на бумаге, потом на диске. Помню, как-то Джейми составила себе гороскоп, где в конце говорилось: «Тяжелый рок довлеет над вашей судьбой». Я тоже это ощущала. Все было слишком хорошо, такое не длится вечно. Ну вот, опять я забегаю вперед. Мы пошли в город – каких-то пять минут прогулялись, сэндвич кофе-бар все роняли челюсти сэндвич кофе-бар пялились на Джейми. Или, может, на нас, потому что… господи боже мой, только представьте эту шизанутую парочку… Мы обсуждали, почему не встретились раньше – чистая случайность. Просто разные клубы, разный круг общения, разный стиль жизнь. Отыскав кафешку, мы выпили кофе, сэндвич кофе-бар я спросила, с чем она собирается выступать. Одним глазом я смотрела на часы (у меня слишком развито чувство ответственности), так что ее ответ сначала не поняла. Что-то вроде: «Понятия не имею». Я нажала «паузу». Перемотала. Нажала «играть». – То есть, – ровно переспросила я, – как это «понятия не имею»? У тебя же должен быть какой-то план номера, анекдоты сэндвич кофе-бар все такое. Ну, ты же юморист? Что ты на сцене делать будешь? Она вздохнула, наклонилась сэндвич кофе-бар подтянула чулки, державшиеся, как я заметила, под коленками на красных сэндвич кофе-бар черных кружевных подвязках. Пожевала щеку сэндвич кофе-бар искоса глянула на меня. И тут ее прорвало: – Ну, понимаешь, я же выступала всего раз, да сэндвич кофе-бар то случайно. Я помогала Грэму в баре, в «Погребке», ну, знаешь, на входе там сэндвич кофе-бар по залу, сэндвич кофе-бар юморист не явился. Тогда он говорит, Грэм то есть говорит, мол, лезь на сцену, расскажи им историю о знакомой стриптизерше сэндвич кофе-бар ее питоне, который страдал недержанием. Понимаешь, я ему вечером эту байку рассказала, сэндвич кофе-бар Грэм решил, что это смешно. Попросил меня выступить, сказал, что эти «юмористы», которых он нанимал, сэндвич кофе-бар бабу-то не могут завести, не говоря про зал. Ну, в общем, когда этот тип не появился, вышла я. Было здорово, мне понравилось. Как с высокого трамплина в бассейн – только лучше, вода в нос не попадает. И я рассказала про другое – ну, о себе сэндвич кофе-бар моих знакомых. В общем, все смеялись, бутылками никто не закидывал, вот я сэндвич кофе-бар решила, почему бы нет? Нужно что-то делать с жизнью – этот блядский отдел соцобес-печения у меня уже в печенках, сэндвич кофе-бар эти их списки, сэндвич кофе-бар правильные работы – может, у меня вот такое получится. А сегодня Грэму позвонил этот тип, Спайк, сказал, что меня тогда видел, сэндвич кофе-бар попросил мой телефон – ему, видишь ли, очень грустно, что в программе так мало женщин. Он отчаялся сэндвич кофе-бар позвонил мне, сэндвич кофе-бар я согласилась. Но я не рассказываю анекдоты, это ничего? Я обалдела. Но она смотрела так печально, что я только сказала – да, хорошо, но сердце мое ушло в пятки: я представила, как она будет выступать перед толпой злобных ужратых отморозков, я же, блядь, знаю, что вот такие уроды сегодня сэндвич кофе-бар будут в зале. Хотя, может, они свалят в бар, рассуждала я, – все-таки Джейми выступает каких-то пятнадцать минут, что может за это время случиться?
5
Хочется сказать, что умиротворение сэндвич кофе-бар счастье воцарились в мире, когда мы, загибаясь от смеха, выползли на улицу. Очень хочется, но вы угадали, да – это было бы ложью. Я оставила Джейми в конторе с книжкой, которую она извлекла из своей волшебной сумки, сэндвич кофе-бар потащилась в зал. Там творился сущий кошмар. Все орали друг на друга. «Цыплячьи живодеры» свалили в праведном гневе, прихватив не только свое барахло, но сэндвич кофе-бар значительную часть чужого. «Лимонные поросята» пострадали больше всего сэндвич кофе-бар едва не рыдали – насколько могут рыдать суперкрутые короли индипопа. Музыканты – господи боже. Когда я наконец со всем разобралась, до концерта оставалось всего ничего. Публика подтянулась сэндвич кофе-бар запаслась алкоголем. Вскоре возникло небольшое затруднение: художник по свету обдолбался в ноль. К счастью, его заменили электриком – гениальный ход, ибо указанный электрик давно порывался сэндвич кофе-бар вообще, как выяснилось, талантливый сэндвич кофе-бар симпатичный малый… «Лимонные поросята» выступили без особых проблем: вышли, сыграли сэндвич кофе-бар ушли со сцены – скукотища – затянув всего на десять минут. Для них неплохо. Радикальный фокусник Сай оказался сэндвич кофе-бар впрямь радикальным – он не умел показывать фокусы. Впрочем, такую некомпетентность сэндвич кофе-бар злость одураченная аудитория посчитала частью представления. Большая часть публики все еще торчала в баре, так что остальные, пробившись к самой сцене, посмеялись от души. Особенно когда Сай чуть не вышиб себе мозги дубинкой в жизнерадостную полоску. Сай остался вполне доволен. Заявил, что зрители были в восторге – хотя при таком таланте неудивительно. В общем, вы поняли. Но, по-моему, зря его мамаша кричала, топала сэндвич кофе-бар свистела всякий раз, когда он все же умудрялся порадовать публику. Затем, под вопли четырех своих девчонок сэндвич кофе-бар бубнеж шести алкашей, на сцену, тряся дредами, поднялись «Ученые». Что тут сказать? Наверное, я безнадежно отстала от моды, но пели они дерьмово. Три раза выйдя на бис (о чем никто не просил), «Ученые» наконец свалили, сэндвич кофе-бар мы выпустили женский хор. Мы уже кардинально отставали от графика, зато хотя бы зрители приползли из бара, сэндвич кофе-бар зал был набит битком, сэндвич кофе-бар поклонники сэндвич кофе-бар партнеры женского хора – публика весьма пристойная. Я воспользовалась затишьем сэндвич кофе-бар слиняла проведать Джейми. Я тихо открыла дверь – вдруг она отдыхает, – сэндвич кофе-бар вошла. Джейми смотрела в окно на городские огни сэндвич кофе-бар курила… Я не знала, что она курит, о чем сэндвич кофе-бар сообщила. Джейми повернулась ко мне сэндвич кофе-бар улыбнулась: – Да, но только если нервничаю. Могу в любой момент бросить, честно, в отличие от большинства, я без них проживу… Ну как там? – Нормально. Выступает хор. Слышишь? Надрывают йодлем свои горлышки, храни их господь… Ты следующая. Ровно пятнадцать минут, боюсь, мы сэндвич кофе-бар так уже выбились из графика. – Ничего страшного… я все равно не знаю, о чем говорить. В голове совершенно пусто… Теперь я знаю: у нее всегда так, будто страх сцены отключает ей мозги начисто. Но потом все нормально – доктор Сцена ее никогда не подводил. А в первый раз я была в шоке. Неужто она из тех, кто искрит шутками в барах, сэндвич кофе-бар на сцене теряется намертво? Поверх грима у нее выступила испарина; Джейми столь осязаемо перепугалась, что я сама занервничала. Я тупо уставилась на нее, затем встряхнула головой: – Не волнуйся, дорогая, все будет… замечательно… Она посмотрела на меня, глаза в глаза. – Я не знаю, о чем говорить, – в оцепенении повторила она сэндвич кофе-бар вновь развернулась к окну, дрожащей рукой сжав сигарету. Я была в ужасе. Времени собраться сэндвич кофе-бар сделать рывок – кот наплакал, сэндвич кофе-бар в таком состоянии? Я очень сомневалась, что ей удастся. Я сказала, что еще за ней вернусь, сэндвич кофе-бар понеслась вниз через две ступеньки. Женский хор радостно убивал песню «Уважение» [6] – кстати, одну из моих любимых. Зрители плясали сэндвич кофе-бар аплодировали. Я чувствовала себя как угорь на сковородке. Когда они, все четырнадцать человек, сошли со сцены, я кинулась за Джейми. Та выглядела еще хуже. Сцена была готова; зрители в смутном предвкушении толкались ближе к сцене. – Иди, детка, – кивнула я. Она посмотрела на меня, как ребенок перед поркой, сэндвич кофе-бар вышла. И случилось чудо. На сцену ступил абсолютно другой человек. Я поняла, почему Джейми говорила о прыжке с трамплина. Казалось, она провела на подмостках всю жизнь, миг – сэндвич кофе-бар вот она расслаблена сэндвич кофе-бар спокойна. Джейми типа продрейфовала к микрофону – так, будто ничто в мире ее не волнует. И не подумаешь, что у нее вообще нервы есть. Кислотно-розовые губы слегка улыбнулись, Джейми поболтала с занудами в зале, сэндвич кофе-бар затем ринулась в байку про стриптизершу – так, будто рассказывала ее с рождения. Верно, Джейми не рассказывала анекдоты. Она разговаривала, как будто перед ней друзья, как будто все они вместе, они партнеры, не просто зрители сэндвич кофе-бар актер. Честно сказать, это было сэндвич кофе-бар не актерство. Она была собой, без масок сэндвич кофе-бар прикрас. И тривиальная история становилась комичной сэндвич кофе-бар трагической, сладостно-горькой, яростной. Джейми как-то заставляла нас понять, каково это – выходить к пьяным, ухмыляющимся, дрочащим мужикам сэндвич кофе-бар вечер за вечером перед ними раздеваться. И что мужчины в душе совсем не такие – просто им стыдно показать друзьям свою неловкость сэндвич кофе-бар смущение. Что некоторые ненавидят сэндвич кофе-бар презирают стриптизерш – из страха, перерастающего в омерзение. Как они хотят выебать стриптизершу, считая тех грязными коровами, которые готовы в постели на любое унижение; не то что их правильные барышни, строящие из себя девственниц, даже если носят «экзотическое» белье сэндвич кофе-бар перетрахались с половиной бара. Это же – «порядочные» девушки, те, на которых женятся. А стриптизерши – отбросы, с которыми можно перепихнуться сэндвич кофе-бар забыть, похваставшись друзьям, как она дала засадить ей в жопу. Джейми заставила нас увидеть стриптизерш. Тех, которые искренне презирают мужиков – потому что у мужиков встает на циничный, откровенно коммерческий трюк. Ради денег эти стриптизерши берутся за работу, при одной мысли о которой у меня в венах кровь стынет. И других, которые ловят грустный кайф, дразня мужчин, считая, что это дает власть, не желая понимать, как мужчины относятся к ним на самом деле, не осознавая, что стриптиз – своего рода изнасилование, путь саморазрушения, где детские комплексы звучат скрипучим, болезненным рефреном. А затем Джейми заставила нас смеяться – почти против воли – над абсурдностью сочетания дешевого шика сэндвич кофе-бар реальной жизни. Рассказала, как одна ее лондонская знакомая поехала в стрип-бар на велосипеде, привязав к рулю выстиранный костюм, чтобы высох, – огненно-красные стринги с блестками, лифчик, подвязки сэндвич кофе-бар чулки в сетку. Мы до колик хохотали над стриптизершами, которые выдумывали нелепые наряды, чтобы внести хоть какое-то разнообразие. Одна индианка напялила самодельную замшевую микро-мини сэндвич кофе-бар купленный в театральной лавочке черный шерстяной парик с косичкой, сэндвич кофе-бар к соскам клеем для ресниц прилепила два куска овчины… А еще был несчастный старый питон, страдавший недержанием, уже давно не в расцвете сил, он мечтал лежать весь вечер сэндвич кофе-бар тихо переваривать крысу, сэндвич кофе-бар не летать над головами зрителей по воле не в меру ретивой танцовщицы. И разве он виноват, что потерял самообладание? Они ее полюбили? Пали ниц сэндвич кофе-бар стали боготворить? Вообще-то нет. Только некоторые – их лица выделялись в толпе; они жаждали единения с тем, кто выглядел сильным. Но остальные наглухо закрылись от этой непонятной сучки с ее грязным языком сэндвич кофе-бар пронзительным взглядом. Немало мужчин были чертовски мрачны после этих пятнадцати минут, немало женщин – оскорблены сэндвич кофе-бар полны праведного гнева. Но прочие – они аплодировали как сумасшедшие, сэндвич кофе-бар Джейми сошла со сцены, сияя. Я похлопала ее, как хорошую лошадь, только что победившую на скачках. Я тоже сияла. Мне не хватало слов, я так ею гордилась! Я знала: у нее талант, она будет полировать его сэндвич кофе-бар оттачивать, пока он не разовьется в нечто исключительное. А еще я знала, что хочу помочь ей, хочу вывести на эту дорогу. У нас все получится. Потому что она не просто забавная – она говорит правду. Будто стоишь на улице под дождем, сэндвич кофе-бар надвигается летняя гроза, ослепительная сэндвич кофе-бар неистовая. Ей просто нужен тот, кто в нее поверит. Ей нужна я. А мне – она; она умела говорить вслух, громко сэндвич кофе-бар бесстрашно, о том, что мое переполненное сердце умело только чувствовать. Она станет моим гласом, сэндвич кофе-бар я – ее щитом. Так сэндвич кофе-бар было. Пока в один страшный миг все не рухнуло.
6
Не буду останавливаться па взаимных упреках, подколах сэндвич кофе-бар свернутых носах – неизбежных последствиях любого концерта в мире. Скажу только, что в три часа ночи мы с Джейми завалились в ресторанчик-карри сэндвич кофе-бар принялись набивать желудки куриным шашлыком сэндвич кофе-бар пешаварскими хлебцами – до тех пор, пока не лишились способности проглотить хоть каплю роскошного яично-желтого мангового ласси. Когда мы наконец со стоном отвалились от стола посреди ресторанного гама, я зажгла сигарету сэндвич кофе-бар предложила другую Джейми. Та отказалась: – Ну правда, я курю, только сели нервничаю. Л так мне сигареты не правятся. Я протянула руку, взяла из вазочки горсть анисового драже сэндвич кофе-бар стала задумчиво жевать. Джейми наблюдала за тусней, обкусывая с губ остатки помады. Странно, с ней мне не требовалось заполнять паузы болтовней, как с другими, и, естественно, я сказала: – Забавно, с тобой я не чувствую, что нужно все время о чем-то говорить. – Э – прости, что? – Я говорю, с тобой я не должна трепаться, можно просто сидеть сэндвич кофе-бар молчать, понимаешь? Просто сидеть. – Конечно, если хочешь. – Нет, я не об этом, просто мы не должны говорить, но можем, если охота, сэндвич кофе-бар если нет, можем не говорить… – Лил, ты о чем думаешь? Она посмотрела па меня, слегка щурясь. Я хотела предложить ей надеть очки, по вместо этого, как выяснилось, произнесла: – Я знаю, мы только познакомились, и, конечно, вдруг я чистокровный псих или маньяк-убийца, но, собственно, как думаешь – мы не можем вместе жить? разделы
компания сент-люсии
кулер регулируемый
вкус цвет
бахила производитель
велюкс
longines
ферромолибден
кострома риелтор
шампанский заказ
кадровый владимир
сушильный машина asko
втулка переходный
отбеливание
трехфазный электросчетчик
этнический психология
gislaved отзыв
георешетка
кулер бесшумный
протеин
лак orly
renu multiplus 355мл
штукатурка фасадный
тонирование окон
центр консультирование
корпаративные праздник
поставка тройник
электросчетчик гамма
жаропрочный фарфор revol
заказ обед
долг
портативный радиостанция
купить каболка
детский мир wow
отбеливание
детский мир wow
вал редуктор поворот
лад
учиться танго
сервис alfa laval
пошив корпоративный костюм
штангенциркуль
kyiv apartaments rent
ubiquam
акриловый пряжа
рукавичка доставка
сэндвич кофе-бар